happy valentine`s day to all

Блажен был Валентин,
Он святость источал
И левомицитин
влюбленным назначал.
Посажен для примеру
Он был в тюрьму за веру,
Где, несмотря на пытки,
Раскрашивал открытки.
Дочь начальника тюрьмы
Упросила папу
Отпустить и дать взаймы
Чудо-эскулапу.
Зарекалась Гиппократу,
Отступать негоже,
Так что лыжи к медсанбрату
Навострила тоже.
Где-то под Вероной
Отыскался оный.
Первым делом Валентин
Ей назначил карантин.
Являли всем смирение,
В молитве общей прея.
Одно рабовладение
Сплошное лицезрея,
Но папа опозоренный
Им не простил обиду.
Нарушил быт устроенный,
Перечеркнул планиду
И вскоре сука Лета
Им прописала вето.
Они почили в бозе
В миссионерской позе.

Великий слепой Венеции

Собирал картинки и сочинял к ним коротенькие сопроводительные тексты. Текст к этой картинке стал вдруг разрастаться.



Это дом Дандоло на Большом Канале. Вернее сказать, место, где некогда был дом Дандоло.


В молодости он был послом Венеции в Константинополе, и его уличили в шпионаже - то есть в том, чем занимались все послы во все времена. Но почему-то Византии нужно было по этому поводу поднять шум. Энрико Дандоло объявили персоной нон-грата и выслали из страны, предварительно подвергнув пытке.

Статус дипломатической неприкосновенности существовал и тогда, но понимался он буквально. К нему никто и не прикоснулся. Просто вооруженные люди попросили посидеть в кресле. Когда вооруженные люди просят посидеть в кресле, как-то сидишь, и привязывать не надо. В полуметре от него держали раскаленную добела металлическую пластинку.

Это очень больно. Зрение у него с тех пор стало портиться, и ничего удивительного, что к старости он ничего не видел.

В 85 лет он был избран дожем.

1201-ый год, февраль. В Венецию прибывают высокопоставленные представители крестоносного ордена. Им нужен флот. На Святой Земле сарацины теснят со всех сторон. Cледует перебросить в Александрию ни много ни мало 35 тысяч войска, включая кавалерию и амуницию - все, что полагается такой армии, дать бой египетскому султану и, ликвидировав этот фронт, идти на северо-восток для соединения со своими.

Слепой 95-летний глава государства послушал представителей и говорит:

- На святое дело идете, гроб Господень защищать. Конечно, флот мы вам дадим.

Крестоносцы осведомляются:

- А какая будет ваша цена?

- Да что же мы, нехристи какие, со своих драть будем? 4 серебряные марки за человека или лошадь - недорого будет? Да я вам по льготному тарифу пересчитаю - пехотинец-простолюдин пойдет по 2 марки. За все про все - 94 тысячи.

А пехотинцев-то в пять раз больше, чем рыцарей. Так что очень даже по-божески пересчитал.

- Когда прикажете платить? - осторожно спрашивают.

- Да ладно, что мы, не доверяем друг другу. Успеем рассчитаться. Вы давайте пока к нам со всей армией, будете почетными гостями, мы поляну накроем.

И всё это прибывающее отовсюду воинство понтонами, плотами, галерами переправляют на остров Лидо. Где и накрывают обещанную поляну. Хотя, наверное, рыцари и простые оруженосцы или лучники ели и пили отдельно, никого не обидели. Было много хорошего вина и закуски. Живая музыка играла. Девчонок позвали. Приятный был вечерок, и ночка выдалась на славу.

Read more...Collapse )

Id*



Жил да был усатый нянь. Был он Инь, и был он Янь,
Что-то в среднем роде.
Cнова старое кино будет нам крутить Оно
При честном народе.
Вот Терпение и Страх к свету и свободе
Отгружают стылый прах на кривой подводе.
Вот вам трудовой подъём. Вот подписка на заём.
Процедура водная. Ярость благородная.
Догоняем Арканзас. Не художник - пидорас.
Вновь уполномочен ТАСС. В космосе две суки.
Мы бригада комтруда. Жахнем бомбу — всем труба.
Дело Ленина всегда. Торжество науки.

***

Хоть и вынуты кишки,
Переписаны стишки,
Перечислены грешки,
Положили к стенке,

Дым «Герцеговины Флор»
Так же сладок нам с тех пор.
Так же нас сверлят в упор
Корифея зенки.

***

А по ночам Оно встает из гроба,
Бесшумно, лишь поскрипывает хром,
На бруствер поднимается и в оба
Глядит и слушает, как город всем нутром,
Миазмами и фибрами своими,
Пока восход не явит синеву,
Любимое сквозь сон бормочет имя,
Которое он проклял наяву.
Калифы, кто на час, кто на эпоху
Приходят и уходят. А Оно
Условием в задачнике дано,
И снова нам выводят «очень плохо».
Второй Грабеж был тоже не вчера,
А на экране благостные враки.
Похожие "Кубанские казаки"
Все так же заполняют вечера.
Намедни, не сказать чтоб под шумок,
Отметил на Лубянке теремок
Свой юбилей, геройских сто годков.
В зал опустевший утром заглянули,
Где был банкет, а там киндзмараули
Пьёт лучший друг советских мясников.
А Клио все шумит веретено,
И Стикс журчит, но вопреки природе
Конца не видно старому кино.
Оно бессмертно, как скелет в комоде.
____________________________

*Id(лат.), das Es (нем.), "Оно" - в учении Фрейда врожденные, неосознанные инстинкты и поведенческие стереотипы.
Tags:

Нутро туманное

Меня сегодня утром разбудило
Страдавшее бессоницей сопрано.
Собачий холод. От плиты чадило.
Завис компьютер. Капало из крана.

Включил ТВ. Какой-то остров Бали.
Кому-то cрок. Кого-то утвердили.
Каких-то перестарков выводили
Лабать куда-то, и они лабали.

А сука муза бросила меня.
Нейдут метафоры, а йдет одна каденция
В башку мне. Завернулся в полотенце я,
Лед приложив и белый свет кляня.

Вот так и занимался новый день
Под эту суету, и, право слово,
На этот сюр всеобщий всё готово
Во мне завыть. Но мне и выть-то лень.

Напоминаю, главный склад здесь: http://world.lib.ru/j/jurij_j_b/izbrannyezalepuhi.shtml

(no subject)

Мы были вместе век тому назад.
И, кажется, был дом. И даже сад.
И я не помню, кто, должно быть, ты

Услышала: скулит. Мы увидали
На клумбе, где фиалки увядали,
Сучонка, орошавшего цветы.

Он вырос, стал клыкаст и рыком сипл.
C опаской на него окрестный пипл
Поглядывал. Мог разорвать шутя.

Но, если честно, всякую обиду
Легко прощал и был свиреп лишь с виду,
Характером же малое дитя.

Ты помнишь ли, как иноходью гордой
Он прибегал и в пятки мокрой мордой
Нам утыкался, простынь теребя?

Давно забыли оба. И прекрасно.
Но этой ночью я увидел ясно
Во сне и дом, и клумбу, и тебя.

Мы ссорились, бывало, но собака,
Подкрадываясь, лаяла. Атака
На нас его отчаянной была.

Стуча когтями, он молил о мире.
Сердца сжимались, и полёт валькирий
Воркующим сменялся бла-бла-бла.

Давно твои, барбос, истлели кости.
Разъехались хозяева и гости.
Погасла - да горела ли? - свеча.

Не вечно нам скрипеть, пора на вынос.
Но ты во снах за юбку и штаны нас
Растаскиваешь, жалобно рыча.
Tags: